Люди же, удивляясь, говорили: кто это, что и ветры и море повинуются Ему? (Мф. 8:27).
Священное Писание открывает нам, какой Бог. И какая-то часть людей искренне хочет узнать о Боге: кто Он, какой Он, каковы Его намерения, воля, законы?
У Д. Миллмана есть любопытный рассказ. Вскоре после рождения брата четырехлетняя Сати стала упрашивать родителей оставить ее одну с новорожденным. Сперва они не соглашались, опасаясь, что она ревнует и может причинить вред. Однако Сати не выказывала признаков ревности. Она нежно обращалась с малышом, и ее просьбы оставить их наедине становились все настойчивее. Родители решили уступить.
В восторге Сати вошла в детскую комнату и закрыла дверь, но она чуть-чуть приоткрылась, так что можно было подсмотреть и подслушать. Родители увидели, как маленькая Сати подошла к братику, склонилась над ним и тихо сказала: «Малыш, расскажи мне, какой Он — Бог. Я начинаю забывать».
Притча ли это или быль, но эта история таит в себе некое основание для отнюдь не мимолетных размышлений: четырехлетний ребенок хочет знать о Боге, какой Он, и спрашивает об этом не у взрослых дядей и тетей, а у новорожденного, который и говорить-то не может. А это такой вопрос, что все человечество бьется над решением его в течение всей своей истории и не может дать на него вразумительного ответа. И если все люди не в состоянии ответить на этот вопрос, то, выходит, очередь теперь за грудными младенцами. И тут далеко не до шуток. Когда-то первосвященники и религиозные вожди, слыша, как дети громогласно провозглашали истину о миссии Христа, с нескрываемым раздражением и негодованием спросили Господа: «До Тебя доходит, что они говорят? Ведь это же кощунство!» И Христос ответил им: «Разве вы никогда не читали: „из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу"?» (Мф. 21:16). И оставил их — обескураженных, мрачных, озлобленных. Это они накануне хотели бы заткнуть рот ученикам Иисуса, которые громко говорили ту же истину, что и дети. Это они просили Господа, чтобы Он запретил ученикам говорить такое, и Господь сказал им, что если они умолкнут, то камни возопиют…
