В Деян. 17 Павел прибыл в Фессалонику и три субботы в синагоге объяснял людям из Писаний, что «Христу надлежало пострадать и воскреснуть из мертвых» (ст. 3). Некоторые иудеи и «великое множество» «Еллинов, чтущих Бога», приняли спасительную весть Евангелия (ст. 4). Евангелизм одержал победу. Но завистливые иудеи возбудили толпу против Павла и Силы, которых обвинили в том, что они являются «всесветными возмутителями» (ст. 6). Эти глашатаи Евангелия убежали ночью в Верию, где обнаружили, что люди были «благомысленнее», и «многие из них уверовали» (ст. 10–12). Но возмутители порядка устремились за ними из Фессалоники и вновь возбудили толпу против Павла (см. ст. 13). Верующие отослали Павла в Афины, а Сила остался в Верии вместе с Тимофеем, чтобы продолжать проповедовать тем «благомысленным» людям.
Будучи не из тех, кому дано наслаждаться прелестями жизни, Павел продолжил свое служение, ожидая Силу и Тимофея. В Деян. 17:16, 17 говорится, что «Павел возмутился духом при виде этого города, полного идолов». Это возмущение побудило апостола провозглашать Евангелие одновременно в трех направлениях, с помощью тактики, порожденной Святым Духом. Во-первых, он работал в синагогах, убеждая иудеев. Во-вторых, он работал среди богобоязненных язычников, где бы ни встречал их. В-третьих, он проводил время с язычниками на рынке, совершая покупки или проводя философские беседы.
Из этих трех групп Павлу, естественно, было бы более комфортно со своими собратьями иудеями. Они были знакомы с Писанием, и их объединяли общее мировоззрение, Писание, культура, язык, еда, праздники и церемониальные обычаи. Собратья Павла — иудеи были семьей.
Пока Павел проявлял осторожность и не противостоял им своими христианскими убеждениями, иудеи были рады его присутствию. Павел находился в зоне комфорта. Работай он более осмотрительно и консервативно в синагогах Малой Азии, он мог бы быть желанным у иудеев почти повсеместно. Вдобавок он мог бы записать на свой счет великое множество обращений, если бы требуемые изменения были незначительными. Он мог бы испытать настоящее удовлетворение от постепенного роста духовности его стада, увеличивая его десятины, создавая их социально-ориентированные программы и учреждая их институты. Павел мог бы провести всю свою оставшуюся жизнь в продуктивном труде и жить, как герой, среди собственного иудейского народа. Но он больше думал о миссионерской работе.
Павлу было недостаточно служить только среди своего народа; он осознавал свое поручение и призвание Иисусом быть вестником для язычников. И даже в этом случае, если у Павла было такое побуждение, ему было бы намного комфортнее работать со многими богобоязненными язычниками, которые окружали его. Их мировоззрение до этого подверглось существенным переменам. Поэтому Павел мог по-настоящему ощутить себя миссионером для язычников. Однако для Павла этого было недостаточно.
Мысли Павла были особенно сфокусированы на Афинах. Изначально при виде этого большого города и его знаменитых идолов, которыми повсеместно были усеяны улицы, его дух «возмутился» (ст. 16). Почему?
Во-первых, он возмутился ради Бога. Это был большой город, известный своими философскими школами и логическими рассуждениями, который был полностью посвящен идолопоклонству, с многочисленными идолами, призывающими мужчин и женщин кланяться перед ними в почитании, с лжебогами, замаскированными под истинного Бога. Павел был законно возмущен и расстроен ради Бога.
Во-вторых, возможно, открытие Павлом Иисуса и Его спасительной благодати, любви и истины вызвало у апостола сострадание к жителям Афин и побудило его показать им истинного Бога — Создателя и Искупителя, Которым мы «живем и движемся и существуем» (ст. 28).
В-третьих, Павел возмутился при виде того, что происходило в Афинах; это наполнение Святым Духом. Павел был постоянно настроен на Святого Духа, поэтому его так возмутили невежество и отвержение истинного Бога и предпочтение пустоте идолов. Павел не только был обеспокоен данной ситуацией, но и был решительно настроен действовать. Вразрез с убеждениями своего иудейского наследия Павел верил, что Бог хотел спасти и афинян. Он понял концепцию глобальной миссии — донести Евангелие до тех, кто был совсем им не охвачен, включая и поклоняющихся идолам язычников. Павел знал, что Бог креста — это Бог всех.
Павел шел туда, где были люди: на рынок, на городскую площадь, в уголки для дебатов в Афинах. Он шел туда, где собирались язычники, где преобладало незнание Бога — Творца-Искупителя, туда, где люди собирались, чтобы поклониться «неведомому Богу» (ст. 22, 23). Можно сказать, что там Павел создал первый центр по изучению глобальной миссии. Он использовал рынок и городскую площадь для того, чтобы изучить и опробовать методы достижения сердец и умов язычников, найти понятные им способы, на которые бы они откликались. Он разговаривал с людьми. Он изучал их литературу, их поэтов. Он изучал их богов. Вероятно, он задавал много вопросов. Павел знал, что не может проповедовать афинянам тем же способом, каким он проповедовал иудеям или богобоязненным язычникам. Посредством Святого Духа Павел понимал, что мировоззрение афинян требовало совершенно другого подхода к распространению среди них Евангелия.
То, что Павел увидел в Афинах, можно увидеть сегодня в наших городах. Они по-прежнему наполнены идолами, даже несмотря на то, что последние не такие очевидные, как те, что увидел Павел. Однако, к сожалению, многие из нас вполне могут ходить по городу и вовсе не возмущаться его идолами. Где же наше чувство Божьего достоинства? Где наше сострадание к людям?
Павел не знал, как достичь Евангелием язычников в Афинах. Он находился в поиске, он пробовал то одно, то другое. Но он узнал, как донести до них Евангелие, когда общался с ними как человек, желающий им добра. Такой непосредственный контакт заставил некоторых людей желать узнать больше. В результате кто-то предложил: «Давайте послушаем его. Приведите его в Ареопаг».
Далее Лука прерывает историю и пишет, что афиняне целый день ничего не делали, а только разговаривали и слушали (см. ст. 21). Обвинял ли он афинян в том, что они ленивые и бездеятельные? Более вероятным кажется, что он говорит об афинянах как о мыслителях и участниках дебатов. Возможно, Павел немного трепетал от репутации афинских философов, что побудило его призвать все свое красноречие, логику и ораторское искусство, о чем он позже пожалел (см. 1 Кор. 2:2).
Когда настало время Павла выступать на Марсовом поле, Святой Дух работал в нем, используя его опыт с афинским наследием — изучение их культуры, философии, религии, литературы и мировоззрения, для того чтобы преобразовать его метод обращения к афинянам. Но апостол не принял в расчет то, как через него будет работать Святой Дух. Павел полагал, что его ораторские способности и красноречие, его воспитание и образование под руководством Гамалиила будут его средствами успешного общения.
Здесь заключен чрезвычайно важный момент распространения Евангелия. Глубина знаний Павла, его образование и красноречие, его логическое мышление и умение проповедовать были очень важны. Но в Афинах Бог использовал то, что Павел узнал на улицах города во время непосредственного общения с людьми. Бог использовал его наблюдения в отношении людей, их обычаев, литературы и религии и наделил Павла силой обращаться к афинянам как тот, кто желает им добра.
Обратите внимание на некоторые ключевые моменты в опыте Павла.
Павел уважал людей такими, какими они были.
Павел никоим образом не принижал лжерелигию и лжебогов афинян. Он выбирал все хорошие стороны, как бы мало их ни было, и говорил о них. Он признавал положительное, что у них было: «Афиняне! по всему вижу я, что вы как бы особенно набожны» (Деян. 17:22). Ф. Ф. Брюс, эксперт в изучении Нового Завета, подчеркивает, что в то время, согласно древнему писателю Луцию, в выступлении перед публикой было несвойственно использовать «хвалебное начало, чтобы сохранить расположение суда Ареопага». И все же Павел начал свое выступление с похвалы. Возможно, Павел не знал об обычае, или комплимент был совсем незначительным, поэтому его и можно было использовать. Несмотря на то, что религия афинян была ошибочной во всем, Павел обратил внимание на их набожность. Проявление интереса даже к ошибочной религии и поведению заслуживает большего одобрения, чем полное безразличие.
Павел проявил уважительное отношение к вере афинян.
Обратите внимание на его мягкие слова: «Проходя и осматривая ваши святыни…» (ст. 23). У Павла имелись правильные ответы на решение религиозных проблем, наполнявших жизнь в Афинах, но Павел не представил себя в таком свете. Вместо этого он проявлял заботу о людях и желал им добра.
Павел осторожно переступал черту между тем, кем является человек и кем он должен стать.
Эта грань очень тонкая. Он показал, что афиняне были набожными. Он показал, что ему не безразличны их культура и убеждения. Он сказал им о своем уважении к их наследию, пусть даже это наследие включало в себя поклонение «неведомому Богу» (ст. 23). От признания и высокой оценки их культуры Павел плавно, с большой любовью и заботой, перешел к заявлению о том, что «Бог, сотворивший мир и всё, что в нем», — «Господь неба и земли» (ст. 24).
«Итак, мы, будучи родом Божиим, не должны думать, что Божество подобно золоту, или серебру, или камню, получившему образ от искусства и вымысла человеческого. Итак, оставляя времена неведения, Бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться, ибо Он назначил день, в который будет праведно судить вселенную, посредством предопределенного Им Мужа, подав удостоверение всем, воскресив Его из мертвых» (ст. 29–31).
Можно представить себе, какое смущение воцарилось в Ареопаге. Павел просто перешел черту, чего до сих пор тщательно избегал. Он избегал этого, потому что, если бы он поспешил, это отвратило бы ум людей от того, что он хотел сказать. Но он также знал, что в конце концов ему придется пересечь черту и рассказать о неизбежных последствиях игнорирования истинного Бога.
Лука описывает два вида реакции на завершающие слова Павла. Некоторые восприняли идею о воскресении с насмешкой. Другие же сказали, что хотят послушать Павла вновь относительно этого вопроса. Но для нас главным моментом в этой истории является то, что все они фактически слушали. И именно на это надеялся Павел с самого начала.
Мы знаем, что некоторые люди отвергнут Евангелие, но мы должны сделать все возможное, чтобы убедиться в том, что, перед тем как отвергнуть его, они бы понимали, что именно отвергают. Афинянам, которые отвергли Евангелие, Павел, через свой метод работы среди них и стратегическое использование полученной о них информации, помог им понять: есть Бог, Которого они не знали, но Который сотворил их, любит их и милостив к ним, несмотря на их незнание. Но тем не менее вскоре наступит День суда; в качестве доказательства всего вышесказанного Павел указал на воскресение Христа.
Что мы можем почерпнуть из опыта Павла в Афинах? То, как находить подход к неохваченной Евангелием группе неверующих. Позже Павел сам говорит об этом в своем Послании коринфянам: «Ибо я рассудил быть у вас не знающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого. И был я у вас в немощи и в страхе и в великом трепете. И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы, чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией» (1 Кор. 2:2–5).
Павел отказался от стратегии ораторства и философских споров, которые использовал в Ареопаге. Он признал, что его мастерство оратора мало что ему дало. Противопоставляя логику логике, философию этого мира философии свыше, Павел мог бы покорить афинскую школу самодостаточности силой, сходящей свыше. Но в процессе он осознал, что лишь нажил бы себе врагов. Поэтому он указал афинянам на великого Бога-Творца, Которым «мы живем и движемся и существуем» и Который «повелевает людям всем повсюду покаяться» (Деян. 17:28, 30), чтобы получить вечную жизнь.
С помощью своего тактического руководства — непосредственного контакта с людьми, изучения их культуры и уважения их убеждений — Павлу удалось сделать нечто значительное среди язычников в Афинах. Он намеренно старался не раздражать своих слушателей. Он заставил многих из них слушать, поверить и следовать услышанному (см. ст. 32–34). Эллен Уайт писала: «Если бы в его речах содержались непосредственные нападки на их богов и уважаемых людей города, ему угрожала бы опасность подвергнуться участи Сократа. Но с помощью такта, порожденного Божественной любовью, он аккуратно отвлек их разум от языческих богов, открыв им истинного Бога, Который был им неведом».
Такое вдохновленное свыше тактическое руководство — пример, на который нам следует обратить внимание, даже когда мы постоянно встречаемся со множеством людей в «Ареопаге» многообразия нашего времени.
Джефф Скоггинс, директор планирования Управления адвентистской миссии в Генеральной Конференции
Источник: Адвентистский Вестник-01.2020
