История Джона Невинса Эндрюса, отправившегося со своими двумя детьми-подростками в Базель, Швейцария, в качестве первого официального миссионера Церкви Адвентистов Седьмого Дня за границей, является драгоценной частью адвентистского наследия. Эндрюс был известным ученым, писателем и администратором. Адвентисты бережно относятся к его работе по истории субботы. Мы высоко ценим его талант писателя и руководителя. Однако больше всего бросается в глаза его готовность уповать на Иисуса во время личных переживаний и потерь.
Он хоронил свою единственную дочь, павшую жертвой той же ужасной болезни, которая шестью годами ранее унесла жизнь его жены. Измотанный, истощенный и борющийся с трудностями, Джон Невинс Эндрюс не скрывал, что сделали с ним накопившийся стресс и горе: «Брат Кинни, кажется, я держусь за Бога оцепенелой рукой»1. Оцепенелые руки, оцепенелые сердца, по-видимому, не имеют отношения к радости.
Радость охватывает большой спектр чувств и состояний. Несмотря на то, что она касается эмоций, это также состояние или может стать источником чего-то приятного. Мы часто воспринимаем радость, как что-то хрупкое, похожее на пузырьки, которые могут быстро лопнуть, и все же, здесь задействовано что-то более глубокое.
Радость больше, чем голубое небо, великолепный солнечный свет и пушистые белые облака. Радость выходит за рамки теплых чувств или быстрого решения проблемы. Библейские авторы много говорили о радости, побуждающей людей больше доверять и поклоняться Богу (см., например, Иов 33:26; Пс. 20:1; 41:4; 50:12; 104:43).
В Писании радость появляется в самых неожиданных местах. В Иак. 1:2 говорится: «С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения». Как может Библия говорить о радости и искушениях (или «серьезных испытаниях», в греческом варианте) одновременно? Библейское понятие радости подрывает наши представления о ней. То, что радость соединяется с Богом, действующим в истории (и нашей жизни), напоминает нам, что вера и радость должны быть тесно переплетены. Иаков призывает своих читателей: «относиться к своим испытаниям не как к испытаниям, а как к тому, что может совершить через них Бог»2. Он хочет обратить наше внимание на возможность Божественной победы над человеческой реальностью; веру, которая выходит за границы человеческого видения.
Такое же отношение, кажется, было частью мотивации Иисуса, когда Он столкнулся с окончательным искушением или испытанием креста. Автор послания к Евреям описывает это следующим образом, когда призывает нас сосредоточить свой взор на Иисусе: «Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление, и воссел одесную престола Божия» (Евр. 12:2). Радость спасения Своего творения помогла Иисусу вынести тьму креста — даже, когда Он взывал к Отцу: «Отче! О, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! Впрочем, не Моя воля, а Твоя да будет» (Лк. 22:42). Мы слышим в этой молитве боль и отчаяние, но они также говорят о послушании и преданности. В Свою самую тяжелую минуту Иисус смог подняться над страданиями креста и увидеть радость, которую принесет спасение бесчисленным миллионам и миллиардам людей, на которых претендовал сатана, великий обманщик. Иисус видел наше освобождение от сатанинской тьмы и постоянной лжи.
Тьма и отчаяние кажутся подходящим фоном для креста. После фальшивого суда перед синедрионом, не соблюдающим собственные правила, Иисуса пригвоздили к кресту, окруженному еще двумя крестами. Послание властей понятно: здесь висит грешник вместе с другими грешниками. Многие из народа, наблюдавшие, как Он страдает, насмехались над Ним (Мф. 27:39–44), в то время, как небольшая группа женщин, следовавших за Ним, плакала и сокрушалась (Лк. 23:27; Мк. 15:40, 41). Странная тьма на три часа окутывает землю (Мк. 15:33). Когда Иисус, наконец, умирает, завеса, отделяющая в храме Святое от Святого святых, разрывается сверху донизу, в Иерусалиме происходит землетрясение и могилы открываются (Мф. 27:51–53). Творение скорбит и до радости, кажется, так же далеко, как от востока до запада.
В ту субботу Иисус остается в могиле, пока в воскресенье утром не происходит нечто невероятное. Когда Мария, Мария Магдалина и ученики приходят к могиле, чтобы умастить Иисуса для погребения, они обнаружили, что могила пуста, так как Бог воскресил Своего Сына. Иоанн с нежностью описывает момент, когда Мария Магдалина плачет при виде пустой могилы, после того, как увидела двух ангелов на месте, где они положили Иисуса. Неожиданно, сзади нежный голос спрашивает Марию: «Жена, что ты плачешь?» (Ин. 20:15). Мария не узнает голос, пока Он не называет ее имя (стих 16), потому что, что невозможно, то невозможно.
«Он воскрес» — традиционное приветствие на Пасху среди христиан на протяжении многих веков. Он воскрес меняет все. Тьма становится светом; безнадежность превращается в понимание, а понимание, наконец, становится радостью.
Радость воистину приходит утром после ночи тьмы, смерти, вины и отчаяния. Утро воскресения предлагает нам предварительное знакомство с тем, что Бог предусмотрел для тех, кто уснул в Нем на протяжении всей истории. Утро воскресения напоминает нам о том, что последнее слово не за сатаной. Утро воскресения предлагает надежду и вселяет веру.
Давид был прав, написав эти строки за тысячу лет до креста: «Ибо на мгновение гнев Его, на всю жизнь благоволение Его: вечером водворяется плач, а наутро радость» (Пс. 29:6).
Он воскрес! Вы услышали это своим сердцем? Вы чувствуете, как сила этой радости проникает в вашу жизнь?
----------------
1. Основано на воспоминаниях Джона Виемье “Early Days of the Message in Europe—No. 3,” Advent Review and Sabbath Herald, 11 апреля 1929 г., с. 11. Я признателен Джиму Никсу, поделившемуся со мной этой цитатой во время турне «Адвентистское наследие» в 2013 году.
2. Kurt A. Richardson, James, New American Commentary (Nashville: Broadman & Holman, 1997), vol. 36, p. 58.
Геральд Клингбейл, заместитель главного редактора журнала «Адвентистский мир».
Адвентистский Мир 04.2021
